2. Новосильцева. Исчезнувшая среди старообрядцев

Семья ржевского старообрядца купца Селиванова

Жёлтый мягкий свет.

Тёплый и нежный. Льётся, просачивается сквозь веки.

Точно трепетный огонёк восковой свечки в церкви. Или на рождественской ёлке – из еловых лап истекает сладко-морозный запах, даже одежда пахнет Рождеством, хвойной свежестью, восторгом и немного тайной. Так пахнет детское счастье.

Никак не открыть веки. Даже не шевельнуть ими. Но свет всё равно сквозь них проникает и становится всё ярче.

Вслед за светом пришли звуки.

Где-то близко фыркнула и гулко переступила копытами лошадь.

Заквохтала курица – недовольно, с раздражением. Явно ищет место, чтоб снести яйцо без свидетелей.

Хрипло ей ответил сердитый хор гусей.

Тоненько заблеял ягнёнок, чему-то удивляясь.

Зазвенели колокольчики – похоже на детские голоса. И снова тишина.

Не открываются глаза. Словно их и нет совсем – растаяли. И тело не отзывается. Испарилось.

А тёплый золотой свет по-прежнему ласкает застывшие веки над растаявшими глазами. И снова тишина. Ни лошади, ни курицы с гусями, ни ягнёнка, ни детей с голосами, словно колокольчики... Или это не были дети? Ангелы, наверное. Уж очень красивые голоса – хрустальные, неземные.

«Вот какая она, смерть. И всё по науке. Сначала умирает тело, распадается на молекулы. Мозг гибнет не сразу. Телом он уже не управляет, но свет и звуки воспринимать ещё способен. Я ведь умерла? Что же ещё. В Тот Мир (или он уже Этот?) живыми не попадают.

Главное, совсем не страшно. Легко, тепло. И никакой боли.

И даже не обидно, что я так мало прожила на том Свете – страшном, безжалостном и бессмысленном. Там невозможно счастье, какое сейчас я ощущаю всем… телом? Нет-нет, тело – грубая и ненадёжная материя, разлетелось молекулами во Вселенной. Вместо него пришло счастье. Я переполнена счастьем. Как и обещано: «Блаженны плачущие, ибо утешатся… Блаженны чистые сердцем, ибо Бога узрят».

У меня чистое сердце? Было чистое? У меня нет сердца. Наверное, и не было. И счастья не было… чуть попробовала, оно и закончилось. Зато сейчас хорошо. Но всё же не так, как этого хотелось на Земле.

Минутку… Разве на небесах есть скотный двор? Лошади, гуси. Или там есть всё?..»

Тут веки поднялись сами собой – легко, и Новосильцева увидела над собой сплошную черноту.

Она пристально вглядывалась в неё, и постепенно тьма менялась. В ней стали появляться формы.

Прямо над головой обнаружился низкий потолок из закопчённых досок, различались на них светлые древесные разводы. Потом из темноты выступила бревенчатая стена. Веники на деревянном колышке, вбитом в стенку. Обычные банные веники. Два берёзовых и один дубовый.

«Значит, прав оказался мерзавец Свидригайлов[1]? Но чтоб в такой степени! Потусторонний мир он так себе и представлял – закоптелая деревенская банька с пауками по углам».