Из переписки с академиком В. В. Алексеевым


31 октября 2015 г. Глубокоуважаемый Николай Георгиевич!

К Вам обращается академик Российской Академии наук Алексеев Вениамин Васильевич, который занимается проблемой предполагаемых царских останков со времени работы правительственной комиссии по данному вопросу. В Вашей книге «Наследство последнего императора» я обнаружил много литературных пассажей, которые, с моей точки зрения, базируются на документальном историческом материале. Я хотел бы установить с Вами творческий контакт и в преддверии новых решений по данному вопросу обозначить нашу позицию.

С уважением, В.В. Алексеев.

13 января 2016 г.

Многоуважаемый Вениамин Васильевич!

Пишет Н.Г. Волынский из Петрограда, автор книги «Наследство последнего императора». Прошу меня простить великодушно за столь запоздалый ответ на Ваше письмо. Оно дошло до меня вот только что: у меня не было доступа к тому почтовому адресу, на который Вы написали. Так что, возможно, несколько поздновато отвечать на Ваши вопросы, но все-таки я кое-что скажу. Мне, конечно, приятно было узнать, что Вы прочитали мою книгу и отметили, что я, действительно, старался даже в мелочах опираться на документы, свидетельства, улики, причем, многое требовало перекрестной проверки; по некоторым эпизодам ясности полной так и нет; тут я позволял себе опираться на интуицию и давал себе право художественного домысла (не вымысла), наверное, точнее будет сказать – право на художественную реконструкцию (например, диалоги Николая Второго с комиссаром Яковлевым или полковником Кобылинским).

Что-то, наверное, показалось читателям убедительным. Мне писал из Риги внучатый племянник полковника Кобылинского, который заявил, что несколько раз перечитывал эпизоды с участием его двоюродного деда и пришел к выводу, что Евгений Степанович именно так мог в тех обстоятельствах говорить и поступать. Возможно, такая оценка из области преувеличений – так же, как и некоторые фразы из вступительной статьи А.И. Михайлова из ИРЛИ, который явно переоценил мою роль в истории. Но это я осознал не сразу. Трудно иногда возражать тому, кто говорит тебе комплименты… Но, так или иначе, в первую очередь, я опирался на Ваши работы, Вениамин Васильевич, то есть, они были в начале моего списка источников.

Приношу Вам огромную благодарность за ту помощь, которую Вы, того не зная, мне оказали. Вы сказали о предстоящем «событии», имея в виду, конечно, новый акт суеты вокруг т.н. екатеринбургских останков, очередных взломов царских гробниц в Петропавловке и обещания новых чудес «идентификации», которые снова нам подарят разные генетики. Если Вас интересует мое отношение к предстоящему событию и что я думаю на сей счет, то достаточно двух слов: недоумение и досада. И даже не потому, что еще несостоявшееся событие «отпиарено» в разных газетах деятелями типа С. Мироненко – пусть говорит, если хочется. Все равно более-менее здравомыслящие люди не верят ни единому его слову. Хуже всего, что в это сомнительное мероприятие ввязались деятели из РПЦ.

Поневоле думаешь, что некоторым товарищам из видных клириков, похоже, мало известности режиссерской и писательской, теперь решили рискнуть и, в стремлении поставить последнюю точку, оказаться в компании фальсификаторов. Видно, не понимая, в конце концов, в какую яму они лезут сами и куда тянут тех, кто им в этом деле доверился.

А самодовольство и самоуверенность тех, кто давно продолжает нас обманывать относительно «царских» останков, в эти месяцы достигли максимального градуса – до наглости. Возня вокруг костей несчастных людей, которым уже почти 100 лет нет покоя, приобретает зловещий и даже мистический характер. Видно, Кому-то там, свыше, надоела вся эта суета, и на некоторых инициаторов уже посыпались кадровые неприятности (протоиерей Чаплин). Может быть, это просто совпадения – дай Бог. Вернее, не дай. Мне уже не раз приходилось писать о проблеме в «Правде», где я работал, о смешных и даже диких эпизодах. Например, по личному приказу Собчака, питерский ЗАГС выписал свидетельства о смерти граждан из семьи Романовых. Вот такие.

Романов Николай Александрович: «Место рождения: Царское Село, прописка – неизвестно, место жительства – Зимний дворец, образование – неизвестно, профессия – неизвестно, место смерти – неизвестно…» И так о каждом члене семьи.

Когда я попросил работников ЗАГСа показать документы, на основании которых выписаны свидетельства, то получил бумагу, от которой словно электрический разряд ударил меня и на мгновение ослепил: я прикоснулся к настоящему чуду! Сотворил чудо Сергей Сергеевич Абрамов, эксперт бюро судмедэкспертизы Минздрава. Скромный судебный медик переплюнул самого Иисуса Христа. Спаситель ведь только одного Лазаря почти воскресил, да и то при весьма сомнительных обстоятельствах. Сергей же Сергеевич из неизвестных костей сотворил трупы, потом «на основании осмотра трупов» (так в документе) установил, кто есть Николай, а кто Александра и какие из «осмотренных трупов» принадлежат детям.

Осмотрел он тогда же и Анастасию, и найденных только недавно, а тогда еще не существующих «Алексея» и «Марию».

Так зачем еще какие-то сотые иди двухсотые по счету «окончательные» генетические экспертизы, комиссии, постановления, интервью Мироненко и Соловьева, пресс-конференции и кино архимандрита Тихона? Все уже есть! Все найдены! Из костей сотворены трупы. На них выписаны государственные документы – свидетельства о смерти. Можно ксерокопии вывесить в Петропавловском соборе около стеклянных витрин с «царскими» костями. Пусть сомневающиеся удавятся.

Зачем и кому это (по большому счету, фальсификация документов) понадобилось? Как только свидетельства были выписаны, их нотариально заверенные копии затребовала тогда еще не покойная мадам Мухранская Леонида Георгиевна (расписалась в получении), которую правильнее именовать Мухранская-Кирби-Романова. Как мне сообщили осведомленные люди, со свидетельствами о смерти Романовых она рванула в Лондон по тамошним банкам, где, по утверждению профессора В. Сироткина, хранятся немалые романовские семейные активы, но денег банкиры никому не выдают, так как юридически во всем мире Романовых, семью Николая Второго, можно признать только без вести пропавшими. На что мадам надеялась? На чудо? Так это по части Сергея Сергеевича. Есть у С.С. Абрамова в той же организации коллега не менее известный – С.А. Никитин, антрополог, который из костей не трупы воссоздает, а скульптурные портреты. Это именно он, кстати, всех нас напугал до смерти, когда в изображения каких-то черепов вписал на дисплее компьютера фотографии императрицы и великих княжон. Кого угодно в ужас можно повергнуть! Вот перед вами страшный череп с огромными зубами, и вдруг сквозь него проступает нежное женское лицо… Никитин говорит: мы только что видели подлинный череп императрицы Александры. Кошмар. Этот товарищ нам, правда, не сказал, что такой способ персонализации – совмещение фотографий – даже старухи-знахарки не признают. И они, старухи, правы: на свете вообще есть масса людей, далеко не родственников, но поразительно похожих друг на друга – и статью своей, и чертами лица. Те, кто организовывал показательные выступления ельцинских двойников, подтвердят.

Да что Ельцин! Вот была у нас на Васильевском острове, на Среднем проспекте, около польского костела, пивная – довольно грязноватая и вообще место сомнительное. Но каждое утро, в одиннадцать часов, первым в нее вваливался самый знаменитый посетитель – вылитый Анатолий Александрович Собчак! Завсегдатаи так его и называли: «Наш мэр» или «Длинный Толя». На самом деле это был матерый бомжара с острова Голодай, а настоящий Собчак прятался тогда от прокуратуры в Париже.

Но если выкопать сейчас настоящего Собчака и оторвать от его скелета череп… Интересно, понравится это его вдове Нарусовой? А почему бы не оторвать? От предполагаемых «царя» или «царицы» черепа, значит, отрывать можно, как это сделал первооткрыватель могилы с останками Гелий Рябов, а от Собчака нельзя! А как же с правами человека? Возмутительно. Оторвать Собчаку череп, отдать С.А. Никитину, пусть совместит с физиономией нашего бомжа, и вы не поймете, где настоящий Собчак, а где «Длинный Толя». Но он, С.А. Никитин, сделал еще больше. Пока генетики разных стран лаялись относительно того, подходит ДНК принца Филиппа к ДНК предполагаемого «царя», товарищ Никитин взял и отлил по черепам из Поросенкова Лога пять гипсовых голов. Все на 100 процентов совмещаются с известной фотографией переболевших корью царских детей – они сфотографированы налысо остриженными. Какие еще нужны доказательства? Какие геномы? Какие Собчаки? Мироненки? Олдермастонские лаборатории министерства внутренних дел Англии? Есть у нас теперь гипсовые головы детей – не приснились же они, в самом деле, они же существуют! Существуют – никто отрицать, наверное, этого факта не будет. Так же, как ни один уважающий себя ученый не станет утверждать, что и подобный способ персонализации (а именно о персонализации давно идет речь, хотя все говорят об идентификации) можно признать надежным. Вот если бы в распоряжении С. Никитина не было фотографий детей, тогда бы меньше сомневались. И все равно: почему тогда Никитину меньше веры, чем очередной «окончательной» генетической экспертизе, которая тоже обещает нам подлинные чудеса? Мы-то уже чудеса видели – и в питерском ЗАГСЕ, и с гипсовыми головами. Значит, предстоит нечто особенное?

Дело обстоит так, что курица еще не снесла яйцо, а нас уже пригласили к яичнице. Еще никакая экспертиза не проведена, а результаты всем известны, особенно прессе; даже была назначена дата захоронения очередных останков – 27 октября, потом, правда, изменена, назначен февраль, но это не имеет значения – результат известен, он уже обнародован. И кто после всего примет комиссию с участием о. Тихона всерьез? Ведь самое удивительное в сложившейся ситуации заключается в следующем. Казалось бы, научный, самый надежный путь – генетических экспертиз – в нашем случае оказывается самым сомнительным, самым ненадежным.

Начнем с главного, о чем, по-моему, задумался однажды только профессор С. Беляев. Вот перед нами неполный скелет, нам говорят: это император или императрица – не важно. Это уже персонифицированные останки. Но собрать скелет, особенно когда нехватка костей составляет более половины, – это не пазлы подогнать, не детский конструктор сложить. На каком основании утверждается, что правая рука скелета принадлежит императору, а не лакею Труппу? Ни на каком. Но раз уж такое дело, то прежде, чем складывать кости, нужно было их исследовать сначала тем же генетикам на предмет соответствия своим хозяевам. Никто этого делать не хочет. Потому что попадает в замкнутый круг. Почему же научный путь генетических экспертиз является в нашем конкретном деле самым ненадежным? Хотя бы потому, что две группы генетиков из разных стран, профессионалы, хорошо известные в мире, утверждают прямо противоположное: 1) останки из Поросенкова Лога принадлежат Романовым; 2) останки из Поросенкова Лога не принадлежат Романовым.

Противоречия эти на сей час в рамках научного спора неразрешимы. И как бы нас ни пугали какими-то новыми революционными методами, которыми обладают сегодня генетики, ничего нового они не скажут. Если не ошибаюсь, впервые эту мысль высказали именно Вы на каком-то брифинге – дату и место брифинга сейчас уже не помню, но Вы, Вениамин Васильевич, безусловно, помните. Но эти противоречия разрешимы в рамках других категорий. Только не научных, а, скорее, криминальных. Напомню ход событий. Московский профессор П. Иванов с английским коллегой П. Джиллом выделяют митохондрическую ДНК из костей предполагаемого Николая Второго и сравнивают с ДНК принца Филиппа. Триумфальный успех! Полное совпадение: 99 целых и 99 миллионных процента.

Спустя некоторое время – конфуз. Появляются сведения, что принц Филипп не может считаться родственником Романовых. «Речь идет о результатах исследования ДНК родной сестры принца Филиппа – принцессы Софии Ганноверской. О результатах, которые со всей очевидностью свидетельствуют, что ДНК принца Филиппа и принцессы Софии не совпадают. Не совпадают настолько, что дают основание для утверждения, что они произошли от разных родителей. Учеными, имевшими отношение к этим исследованиям, были известный американский судебный антрополог из Флориды профессор Вильям Мейплз, руководитель генетической лаборатории в Беркли (Калифорния), профессор Мэри-Клэр Кинг, генетик Чарльз Гинтер и доктор Вилли Корте. Отсутствие совпадения ДНК у брата и сестры может быть интерпретировано так, что один из них не сын (или дочь) своих родителей, либо они оба – не дети своих родителей. В обоих случаях возникает настоятельная потребность убедиться в чистоте родословной принца Филиппа, что является абсолютно актуальным в свете использования образца его крови для доказательства принадлежности найденных в 1991 г. под Екатеринбургом человеческих останков, якобы принадлежащих семье последнего Российского Императора, с которыми в родстве находятся официальные «родители» принца Филиппа. Майкл Кирк (Великобритания)».

Значит, не с тем образцом сравнивали, однако. А положительный результат получили. Теперь оставался один выход: получить еще более «положительный» результат. И тогда группа (условно назовем ее «гробокопателями») вскрывает гробницу великого князя Георгия, брата Николая Второго. Тут уж совсем родственник, ближе не бывает. Сравнили обе ДНК – фантастическое совпадение. Мало того: у обоих обнаружили одну и ту же мутацию гена. П. Иванов заявил, что это самое лучшее доказательство родственных связей. Но его оппоненты заявляют, что именно эта мутация – самое лучшее доказательство отсутствия связи со скелетом № 4, так как такие совпадения не бывают даже у однояйцовых близнецов. Вот еще интересное мнение известного судмедэксперта профессора Военно-медицинской академии В.Л. Попова. «Назначив экспертизу по исследованию останков Великого Князя Георгия Александровича и поставив вопрос о том, являются ли извлеченные из захоронения в Петропавловском соборе останки действительно останками родного брата Николая II, он (следователь В.Н. Соловьев. – Н.В.) вольно или невольно признал то, что в связи с имевшим место вскрытием захоронений в Петропавловском соборе и Великокняжеской усыпальнице при советской власти в 20-е годы могла быть случайная или намеренная подмена останков. Эксперты заявили ходатайство о предоставлении материалов о болезни, смерти и погребении Великого Князя. Эти документы имеются в Российском государственном историческом архиве, что на Английской набережной Петербурга. Ответ не был получен.

По непонятной причине следователь уклонялся от установленной законом формы общения с экспертами. Ему не нравились письменные ходатайства. Он предлагал экспертам излагать свои просьбы и ходатайства при личном общении или по телефону. И даже упрекал экспертов, если они не пользовались этими не процессуальными действиями. Эта позиция, видимо, была очень удобна, так как могла позволить в любой момент заявить о том, что никаких ходатайств не было. Однако на сегодня остается фактом то, что следователь В.Н. Соловьев так и не получил заключение экспертов по установлению подлинности останков Георгия Александровича. Отсюда возникает вполне правомочный вопрос: с останками какого человека проводилось генетическое сравнительное исследование в Роксвилле (США)?» Если сказать то же самое шершавым языком плаката, совершен банальный подлог. Срезы костей «Николая Второго» подменены срезами костей предполагаемого в. к. Георгия. И теперь сравнивается одно и то же. Поэтому очередная 100-тысячная «окончательная» экспертиза дает сокрушительно положительный результат – теперь 99 и 99 миллиардных процента.

Но некоторые генетики пошли другим путем. Наша «свободная» пресса (за исключением 2-3 изданий) совершенно по-хамски не заметила работу известного японского генетика профессора Тацуо Нагаи. Просто напомню несколько фактов, о которых Вы, Вениамин Васильевич, безусловно, знаете.

В течение нескольких лет исследовательская группа, возглавляемая Тацуо Нагаи, по указу императора Акихито, изучала волосы родного брата Николая II – Георгия Александровича Романова. Выделенная из них ДНК не совпала с ДНК останков из Ганиной Ямы. Однако ученый воздержался от выводов и продолжил исследование. Дополнительно ему удалось извлечь ДНК из одежды Николая Второго. Результаты подтвердили предыдущие выводы. Но и на этом ученый не остановился. В присутствии нотариуса Тацуо Нагаи получил пробу крови Тихона Куликовского-Романова (племянника Николая Второго). Выделенная из нее ДНК с ДНК екатеринбургских останков также не совпала.

Следующим шагом профессора стало изучение останков Елизаветы Феодоровны, родной сестры императрицы, в лабораториях Стэнфорда и Лос-Аламоса (США). И опять нестыковка. Полученные в ходе исследования результаты слишком серьезны, чтобы ими пренебрегать. Почти в то же самое время группа генетиков из Стэндфордского университета (США), возглавляемая Алеком Найтом, опубликовала в американском журнале Annals of Human Biology статью, в которой подвергала сомнению результаты генетического анализа останков царской семьи. Ученых насторожило то, что выделенные из костей фрагменты ДНК были слишком длинными (1223 пар нуклеотидов). По мнению Алека Найта, ДНК и в нормальных условиях быстро разлагается на куски не длиннее 250 нуклеотидов, тут же речь идет об останках, поврежденных кислотой, долгое время пролежавших в земле, подвергшихся воздействию грунтовых вод. Желая проверить результаты британских и российских коллег, американские ученые провели собственное исследование. В качестве исходного материала они использовали образец митохондриальной ДНК, полученный из пальца Великой княгини Елизаветы Федоровны, родной сестры императрицы Александры Федоровны. По всем законам генетики ДНК Елизаветы и Александры должны были совпасть, но этого не произошло. «По всей видимости, найденные под Екатеринбургом останки не являются останками семьи Романовых», – делает вывод Алек Найт. И теперь группа, в которой состоит о. Тихон, взламывает гробницу императора Александра Третьего. Зачем? Взять еще один, еще более ненадежный образец? Ведь только что сказано: митохондриальная ДНК, содержащаяся в костном материале, чрезвычайно летуча. И в идеальных условиях срок ее сохранения не более 50 лет. Зачем же бить лбом о стенку, когда в Торонто есть надежный образец крови и волос Т.Н. Куликовского-Романова, оставленные им незадолго до смерти специально для подобных генетических экспертиз? Нам говорят, нужно, чтобы генетики «освятили» и ту горсточку неизвестных косточек общим весом около 100 граммов, которые кто-то еще нашел под Екатеринбургом.

Они, конечно, только нам не известны, а вот всем гробокопателем заранее известно, что там нашли останки «Алексея» и «Марии». Но ведь это было известно уже давным-давно! Вы, Вениамин Васильевич, должны помнить, как в 1996 г. свердловский губернатор Россель, оскорбленный тем, что главные «императорские» кости уезжают в Питер, мстительно заявил, что не все потеряно. У него в запасе есть останки Алексея и Марии. И он точно знает, где они лежат. И когда надо, откопает. Значит, рояль в кустах был выставлен уже 20 лет назад. И теперь кто-то «чудом» на него наткнулся и нашел 100 граммов костей, хотя, наверное, это было не намного проще, чем найти иголку где-нибудь в Туманности Андромеды. Обидно иногда бывает не потому, что нас дурят, а потому, что дурят таким примитивным способом.

Но самое главное, уже сразу после «находки рояля» тот самый, теперь знаменитый прокурор В.Н. Соловьев, вдруг публично высказался: «Да, мы знаем, что это Алексей и Мария (откуда?! – Н.В.). Только, к сожалению, для генетической экспертизы материал не годится. Слишком мало его и слишком он разрушен». Так что собирается изучать новая группа поддержки? Я бы посоветовал им заняться спиритизмом, поскольку вышеприведенная фраза Соловьева указывает, откуда у него столь точные знания о принадлежности находки. Впрочем, в наше время, как уже стало ясно из истории екатеринбургских останков, всегда можно найти с дюжину профессоров, которые докажут родство принца Филиппа не только с Романовыми, но и с Шевкуновым, Чаплиным или, если надо, с самим Соловьевым или Мироненко. А потом на голубом глазу заявят, если припрет: «Ну да, ошибочка вышла, так ведь бывает… Мы народ такой – ученые, имеем право ошибаться». И что – какие к ним претензии? Да никаких. Претензии будут к тем, кто с проворством, достойным лучшего применения, влез в темное дело, и влез с того хода, который ведет в тупик. Но, в конце концов, ответственность за всю авантюру ляжет не на о. Тихона, не на С. Мироненко и не на П. Иванова, а на самую высшую инстанцию – на Патриарха.

У меня вообще очень стойкое подозрение, что РПЦ была втянута в дело с костями только с одной целью: заставить ее признать останки, а потом разоблачить и выставить на посмешище всему миру. В первый раз, когда комиссию возглавлял Немцов, это не удалось. Посмотрим, чем закончится вторая попытка. Нетрудно предсказать первый результат возможного соглашательства с фальсификаторами: охлаждение, если не раскол, в первую очередь, в отношениях с Русской Православной церковью заграницей, затем серьезная смута в русском Православном мире. Очень вовремя. И все оттого (как Вы резонно отметили на пресс-конференции в ТАСС), что в изучении проблемы практически не приняты во внимание прокуратурой методы исторической экспертизы. Историческая экспертиза отвергнута с порога, потому что тогда становятся видны все ослиные уши, спрятанные в уголовном деле, которое зачем-то вел и зачем-то закрыл следователь В.Н. Соловьев. Ну, чего стоит одно его заявление, что в показаниях участников и свидетелей и в приобщенных документах нет противоречий. Что – ему мало идиотского заявления Юровского о том, что ему за 3 с лишним часа удалось сжечь на открытом пространстве два трупа (надо на самом деле не меньше 25–30 часов), да еще на виду у толпы около железнодорожного переезда и под окнами обходчика Якова Лобухина. И никто ничего не заметил. И даже смрада от сжигания трупов не унюхал. Тупое следование только версии Юровского вызывает ложное впечатление у тех, кто не знает деталей, что никакие другие варианты невозможны. Но как часто бывает, самые тяжелые, трудные, изощренные гипотезы либо подтверждаются, либо опровергаются одним, на первый взгляд, незначительным фактом...

Поясню. Только что под Вашей редакцией вышла книга документов, касающихся проблемы Анны Андерсон. Прекрасная, большая, очень полезная работа – книга «Кто вы, госпожа Чайковская?». Среди массы показаний, мнений и свидетельств есть короткая записка доктора Руднева. Он оперировал Frau Unbekannt, задавал ей вопросы по-русски, она отвечала по-немецки. (Кстати, какой ежедневный язык общения должна была выбрать та, у которой единственной надеждой оставался ее статус «германской принцессы», хоть и призрачный? Великая русская княжна осталась в подвале ипатьевского дома – все, с ней покончено! И потом, в Германии, кажется, принято говорить по-немецки; кроме того, это родной язык ее матери).

И вот доктор Руднев вдруг задает ей странный вопрос: «Что вы делали в день, когда ваш батюшка император объявил войну с Германией?» – «Schande (стыдно)…», – смутилась пациентка и вдруг сказала: «Вместе с сестрой я забавлялась тем, что швыряла из окна в прохожих бумажные шарики». Этими прохожими были доктор Руднев и лейб-хирург С. Федоров. Достаточно. Об этом знали только Татьяна и Анастасия Романовы и доктора Руднев и Федоров. Уж тем более не могла знать полуграмотная рабочая военного завода Шанцковская, которую чуть не разнесла граната, взорвавшаяся у нее в руках.

Или такой весьма красноречивый факт – его никто до сих пор почему-то не замечал. И если бы я встретился с о. Тихоном, то предложил бы ему взять в руки бухгалтерские счеты и обратить внимание на такие цифры. Следователь Соколов обнаружил в кострище у Ганиной Ямы 26 свинцовых пуль от нагана и 2 от маузера. 28 пуль. Расплавленных. Откуда? Только один источник возможен, и на него указывает Соколов: команда Ермакова сжигала все трупы; свинец расплавился и собрался в виде характерных застывших порций. Но если в Ганиной Яме были сожжены все трупы, то расплавленных пуль там должно быть больше 28-ми! Да. При расстреле использовались 10 наганов (60 патронов) и 1 маузер (10 патронов), итого в распоряжении палачей было 70 выстрелов. Следователь Сергеев еще до Соколова обнаружил и запротоколировал в подвале ипатьевского дома 36 следов пуль на стенах, в полу, на арках, на косяках дверей. Это были следы сквозных выстрелов. Эти пули не остались в трупах. После Соколов нашел в подвале дополнительно еще два следа выстрелов. Некоторые пули удалось извлечь, на них были следы крови. Решаем простое уравнение. Итак, 28+38=66 пуль. До 70 не хватает 4-х. Даже, наверное, больше, если допустить, что выстрелов было не 70, а 80 – у Ермакова были наган и маузер. Он сам утверждал, что стрелял из маузера. Возможно, стрелял из нагана тоже. Я уверен, что он стрелял и из нагана, поскольку находился во взвинченно-восторженном состоянии. Ощущал себя вершителем истории.

Итак, надо найти в итоге 80 пуль, чтобы пасьянс сошелся. Мы знаем, что некоторые пули отрикошетили от тел жертв – зашитые в одежду бриллианты сыграли роль бронежилетов (хотя некоторые специалисты в этом сомневаются – в том, что имели место рикошеты). Демидова закрылась подушкой и осталась совершенно невредимой. Ей бы притвориться мертвой, а она закричала: «Меня Бог спас!», и ее добили. Вот где остальные пули. Только в подушке их могло оказаться не меньше десятка.

Так что можно закрывать лавку и идти пить пиво.

Были сожжены практически полностью 9 трупов, 2 исчезли по дороге. Зачем Юровскому в 1919 г. понадобилось сооружать новый могильник – другая тема. Сейчас я ее изучаю. Разумеется, Вениамин Васильевич, никаких новых фактов я Вам не сообщил. Но Вы спрашивали о моей позиции и предложили ее обозначить. Поскольку ничего нового по теме не появилось, то не изменилась и моя позиция.

Прошу меня извинить, что вообще так много написал. Но уж сильно раскипятился: не столько идиотизм обстоятельств раздражает, сколько возмутительное человеческое легковерие и неумение некоторых, даже известных и уважаемых, товарищей пользоваться хотя бы достижениями школьной логики.

Позвольте откланяться - Н.Г. Волынский.

18 января 2016 г.

Дорогой Николай Георгиевич!

Очень рад Вашему письму. Полностью разделяю Ваше мнение по поводу всяких инсинуаций с останками. Немало натерпелся от злопыхательств названных Вами «чудотворцев», но продолжаю оставаться на своей позиции, высказанной в последний день немцовской комиссии. Хуже того, зомбированные оглушительной пропагандой «достижений» генетики, коллеги начинают сторониться меня, как ретрограда. Вы очень точно охарактеризовали эквилибристику генетиков Абрамова, Никитина и иже с ними. «Заначку» Росселя я со своими сотрудниками пытался вскрыть еще в девяностые, но не хватило средств у нашего института, наступили холода, пришлось остановиться. Не дошли всего 8 метров до того места, где она была «открыта» в 2007 г. Кстати, у меня имеется полная характеристика их раскопа. Если Вам потребуется, могу поделиться. Там есть над чем задуматься. Со своей стороны, хотел бы получить выходные данные о заявлении Росселя. У меня они где-то затерялись. В генетические дебри не решаюсь вторгаться, а проблема исторической экспертизы не уходит из головы, но не хватает принципиальных документов. После пресс-конференции 13 ноября, на которой старался назвать малоизвестные факты, ко мне обратились представители Патриархии с предложением составить список проблемных вопросов, по возможности, с указанием места поиска документов. Сделал, передал, но ответа до сих пор не получил. У меня складывается впечатление, что генетические пробы, взятые у отца и «сына», вряд ли совпадут. Тогда доказательная база упрется в документы, как, впрочем, и раньше.

Мои зарубежные коллеги все чаще пишут о спасении женской части семьи (иногда присылают мне любопытные доказательства), что приводит в ярость апологетов «екатеринбургских останков». Они предали меня анафеме в связи с выходом в свет «Госпожи Чайковской». «Поделом», конечно, поскольку мне удалось подвести под эту загадочную и пустословную историю конкретную архивную базу, что принципиально важно в запутанном «царском деле», а легковесное название и краткие экскурсы в западную историографию потребовались для привлечения внимания к значимости исторических фактов в этом деле.

Хочу обратить Ваше внимание на то, что западные авторы, а среди них несколько серьезных ученых, оперируют ватиканскими материалами, которые якобы потихоньку открываются. Что все это значит? Мне представляется, что, не поддаваясь на возможные провокации, такую ситуацию следует использовать для пополнения нашей информационной базы.

Беда в том, что такие материалы никак не удается соотнести с нашими источниками, которые остаются под спудом. Вот и приходится ограничиваться лишь логическими построениями, интересный вариант которых Вы представили в своем письме.

Если в «царском деле» остается государственный секрет, то не стоит удивляться тому, что происходит сейчас, а если это интерес только Авдонина-Соловьева и компании, то тогда налицо чиновничья авантюра, тянущаяся со времен Щелокова. Церковь же не может остаться в стороне. Мне это объяснил Алексий II, хотя он нашел неплохой выход из трудного положения. Второй раз такой ход не годится. В заключение замечу, что не считаю свою позицию истиной в последней инстанции, поскольку это только одно из многих моих научных направлений, причем далеко не самое главное. Готов к диску